ки в то место, где они и были затем
  найдены. Вопреки убеждению "Солей" нет никаких реальных
  доказательств того, что вещи пролежали в чаще более трех-четырех
  дней, тогда как многие косвенные данные свидетельствуют, что они
  не могли бы остаться там незамеченными в течение тех двадцати
  суток, которые протекли между роковым воскресеньем и вечером,
  когда их обнаружили мальчики. "Под действием дождя, - утверждает
  "Солей", повторяя другие газеты, - они проплесневели насквозь и
  слиплись от плесени. Вокруг них выросла трава, а кое-где стебли
  проросли и сквозь них. Шелк зонтика был толстым, но складки его
  склеились, а верхняя, сложенная часть настолько проплесневела и
  сгнила, что, когда ее раскрыли, он весь расползся". Что касается
  травы, которая "выросла вокруг них", и стеблей, "кое-где
  проросших и сквозь них", то эти факты могли быть почерпнуты
  только из рассказа, а следовательно, из впечатлений двух
  маленьких мальчиков, так как эти мальчики унесли все найденные
  ими вещи домой и никто третий в чаще их не видел. Однако в такую
  теплую и влажную погоду, какая стояла со времени убийства, трава
  порой вырастает на два-три дюйма в сутки. Зонтик, положенный
  среди молодой травки, через неделю может быть уже полностью
  скрыт от взгляда ее вытянувшимися стеблями. Ну а плесень, на
  которую редактор "Солей" ссылается с таким упорством, что в
  двух-трех фразах, процитированных мной, он трижды ее упоминает,
  - неужели этот господин и правда не знает, какова ее природа?
  Неужели ему надо объяснять,