убийство. Он стоит один
  перед трупом своей жертвы. Он испытывает глубокий ужас, глядя на
  неподвижное тело. Бурная вспышка страстей угасла, и его сердцем
  овладевает естественный страх перед содеянным. Его не
  подбадривает присутствие сообщников. Он здесь один с убитой. Он
  трепещет и не знает, как поступить. Но труп необходимо как-то
  скрыть. Он тащит мертвое тело к реке и оставляет в чаще другие
  свидетельства своей вины, так как унести все сразу было бы очень
  трудно или даже вообще невозможно, но он полагает, что вернуться
  за остальным будет легко. Однако, пока он пробирается к реке,
  его страх удесятеряется. Со всех сторон до него доносятся звуки,
  свидетельствующие о близости людей. Много раз он слышит - или
  ему чудится, что он слышит, - шаги непрошеного свидетеля. Даже
  огни города пугают его. Но вот после долгих, исполненных ужаса
  остановок он достигает реки и избавляется от своей жуткой ноши -
  быть может, воспользовавшись для этого лодкой. Но какой страх
  перед воздаянием может понудить одинокого убийцу вернуться
  теперь по трудной и опасной тропе в чащу, полную ужасных
  воспоминаний? Ни за какие сокровища мира он не решится пойти
  туда еще раз, чем бы это ему ни грозило. Он не мог бы вернуться,
  даже если бы хотел. Сейчас он думает только об одном: бежать
  отсюда, бежать как можно скорее. Он навсегда поворачивается
  спиной к этим страшным кустам и обращается в паническое бегство.
  
  Ну, а если бы там действовала шайка? Их многочисленность придала
  бы им уверенности - закоренелым