динственная шайка, которая, по словам этой честной и
  щепетильной дамы, ела ее пироги и пила ее пиво, не
  побеспокоившись заплатить за них. Et hinc illae irae? [Не отсюда
  ли этот гнев? (лат.)]
  
  Но что именно показала мадам Дюлюк? "В трактир ввалилась
  компания хулиганов, которые вели себя очень буйно, не заплатили
  за то, что съели и выпили, ушли в том же направлении, какое
  избрали молодой человек и девушка, вернулись в трактир, когда
  начинало смеркаться, и переправились на другой берег как будто в
  большой спешке".
  
  Эта "большая спешка" могла представиться мадам Дюлюк особенно
  большой потому, что она оплакивала судьбу своих пирогов и пива
  и, возможно, все еще таила слабую надежду получить причитающиеся
  ей деньги. Иначе почему она с такой настойчивостью указывала на
  их "большую спешку", хотя уже начинало смеркаться? Неужели
  следует удивляться, что даже эта буйная компания спешила
  вернуться домой? Ведь собиралась гроза, приближалась ночь, а им
  еще предстояло переправиться через широкую реку в маленьких
  лодках.
  
  Я говорю - "приближалась ночь", так как еще не стемнело. Ведь
  неприличная торопливость этих "хулиганов" оскорбила трезвый взор
  мадам Дюлюк, когда только-только начинало смеркаться. Однако нам
  сообщают, что в тот же самый вечер мадам Дюлюк и ее старший сын
  "слышали женские крики неподалеку от трактира". Какими же
  словами мадам Дюлюк обозначила тот час вечера, когда раздались
  эти крики? Она их услышала "после того, как совсем стемнело". Но
  "совсем стемнело" означает