о: "Смерть от руки божией".
   Унаследовав его состояние, я многие годы благоденствовал. Мысль о
  разоблачении ни разу не посещала мой мозг. От остатков роковой свечи я
  самым тщательным образом избавился. Я не оставил и тени улики, при помощи
  которой возможно было бы осудить меня за преступление или даже заподозрить
  в нем. Непостижимо, сколь полное чувство удовлетворения возникало в моем
  сердце, пока я размышлял о совершенной моей безопасности. Весьма
  длительное время я упивался этим чувством. Оно доставляло мне больше
  истинного наслаждения, нежели все мирские преимущества, истекающие из
  моего греха. Но наконец наступила пора, когда отрадное чувство едва
  заметно превратилось в неотвязную и угнетающую мысль. Именно ее
  неотвязность и угнетала. Я едва был в сипах избавиться от нее хотя бы на
  миг. Нередко у нас в ушах, или, вернее, в памяти, вертится припев
  какой-нибудь пошлой песни или ничем не примечательные обрывки оперы. И
  мучения наши не уменьшатся, если песня сама по себе будет хороша, а
  оперный мотив - достоин высокой оценки. Подобно этому и я наконец начал
  ловить себя на том, что постоянно думаю о своей безопасности и едва слышно
  повторяю себе под нос: "Нечего бояться".
   Однажды, прогуливаясь по улицам, я внезапно заметил, что бормочу эти
  привычные слова вполголоса. В припадке своеволия я переиначил их следующим
  образом: "Нечего бояться - нечего бояться - да - если только я по глупости
  сам