я мог охватить взглядом и
  восточную и западную оконечности острова разом и заметил
  удивительно резкую разницу в их виде. К западу помещался
  сплошной лучезарный гарем садовых красавиц. Он сиял и рдел
  под бросаемыми искоса взглядами солнца и прямо-таки смеялся
  цветами. Короткая, упругая, ароматная трава пестрела
  асфоделиями. Было что-то от Востока в очертаниях и листве
  деревьев - гибких, веселых, прямых, ярких, стройных и
  грациозных, с корою гладкой, глянцевитой и пестрой. Все как
  бы пронизывало ощущение полноты жизни и радости; и хотя с
  небес не слетало ни дуновения, но все колыхалось - всюду
  порхали бабочки, подобные крылатым тюльпанам (8).
   Другую, восточную часть острова окутывала чернейшая тень.
  Там царил суровый, но прекрасный и покойный сумрак. Все
  деревья были темного цвета; они печально клонились, свиваясь
  в мрачные, торжественные и призрачные очертания, наводящие
  на мысли о смертельной скорби и безвременной кончине. Трава
  была темна, словно хвоя кипариса, и никла в бессилии; там и
  сям среди нее виднелись маленькие неказистые бугорки,
  низкие, узкие и не очень длинные, похожие на могилы, хотя и
  не могилы, и поросшие рутой и розмарином. Тень от деревьев
  тяжко ложилась на воду, как бы погружаясь на дно и
  пропитывая мраком ее глубины. Мне почудилось, будто каждая
  тень, по мере того как солнце опускалось ниже и ниже,
  неохотно отделялась от породившего ее ствола и поглощалась
  потоком; и от деревьев мгновенно отходили другие тени вместо
  своих погребенных предтеч.