главной отличительной чертой моей
  болезни. Одним словом, у меня, как я уже говорил, вся энергия мышления
  тратилась на сосредоточенность, в то время как у обычного мечтателя она
  идет на полет мысли.
   Книги, которые я в ту пору читал, если и не были прямыми
  возбудителями моего душевного расстройства, то, во всяком случае, своей
  фантастичностью, своими мистическими откровениями безусловно отражали
  характернейшие признаки самого этого расстройства. Из них мне, особенно
  памятны трактат благородного итальянца Целия Секундуса Куриона "De
  amplitudine beati regni Die" <"О величии блаженного царства Божия"
  (лат.).>, великое творение Блаженного Августина "О граде божием" и "De
  came Christi" <"О пресуществлении Христа" (лат.).> Тертуллиана,
  парадоксальное замечание которого "M0rtuus est Die filius; credibile est
  quia ineptum est: et sepultus resurrexit; certum est quia imp0ssibile
  est" <Умер сын божий - заслуживает доверия, ибо нелепо; умерший воскрес
  - не подлежит сомнению, ибо невозможно (лат.).>, надолго захватило меня
  и стоило мне многих и многих недель упорнейших изысканий, так и
  закончившихся ничем. .Отсюда напрашивается сопоставление моего разума,
  который выбивало из колеи лишь соприкосновение с мелочами, с тем
  упоминаемым у Птолемея Гефестиона океанским утесом-исполином, который
  выдерживает, не дрогнув, самые бешеные приступы людской ярости и, еще
  более лютое неистовство ветра и волн, но вздрагивает