но скорее всего он - воплощение райского совершенства". Я мог бы,
  повторяю, пуститься в детальное обсуждение всех этих предметов, если б я
  того захотел, - однако же я воздержусь; я оставляю чисто личные
  подробности авторам исторических романов - голый факт по своим этическим
  достоинствам куда выше таких деталей.
   "Войти в маленькое Cafe в cul-de-sac Le Febvre означало", писал я
  выше, "войти в sanctum гения", но только будучи гением, можно было
  надлежащим образом оценить достоинства этого sanctum. У входа, исполняя
  роль вывески, раскачивался огромный фолиант, на одной стороне которого
  была изображена бутылка, а на другой - pate. На корешке виднелись
  большие буквы "0euvres de B0n-B0n" <Сочинения Бон-Бона (франц.).>. Эта
  аллегория утонченно передавала двоякость занятий владельца.
   Переступив порог, можно было тотчас окинуть взглядом всю внутренность
  дома. Длинная низкая комната старинной архитектуры составляла
  единственное помещение этого Cafe. В углу стояла кровать метафизика.
  Вереница занавесей и полог a la Grecque <На греческий манер (франц.).>
  придавали ей классический, а вместе с тем и уютный вид. В углу,
  противоположном по диагонали, объединились в дружное семейство кухонные
  принадлежности и bibli0theque <Библиотека (франц.).>. Блюдо полемики
  мирно покоилось на кухонном столе. Тут - полный противень новейшей
  этики, там - котел melanges in du0decim0 <Всякой всячины (франц.) в одну
  двенадцатую