сто в предвкушаемой им публикации, просветить
  человеческий род, а вместе с тем и обессмертить имя самого автора; идей,
  выработать которые, должен я добавить, вполне позволяли посетителю его
  изрядный возраст и его всем известная поднаторелость в этических науках.
   Побуждаемый сими просвещенными взглядами, наш герой предложил
  джентльмену присесть, а сам, воспользовавшись случаем, подбросил в огонь
  несколько вязанок, поднял опрокинутый столик и расставил на нем
  несколько бутылок m0usseux <Игристого (франц ).>. Быстро завершив эти
  операции, он поставил свое кресло vis-d-vis <Напротив (франц.).> кресла
  своего партнера и стал ждать, когда же тот начнет разговор. Но даже
  план, разработанный с наибольшим искусством, часто опрокидывается при
  малейшей попытке его осуществить, и наш restaurateur был совершенно
  обескуражен первыми же словами посетителя.
   - Я вижу, вы меня знаете, Бон-Бон, - начал гость, - ха! ха! ха! - хе!
  хе! хе! - хи! хи! хи! - хо! хо! хо! - ху! ху! ху! - и дьявол, тут же
  отбросив личину святости, разинул во всю ширь, от уха до уха, рот, так
  что обнажился частокол клыкастых зубов, запрокинул назад голову и
  закатился долгим, громким, зловещим и неудержимым хохотом, меж тем, как
  черный пудель, припав задом к земле, принялся с наслаждением ему
  вторить, а пятнистая кошка, отпрянув неожиданно в самый дальний угол
  комнаты, стала на задние лапы и пронзительно завопила.
   Философ же повел себя иначе; он