ее
  разума. Только что она пришла к заключению, что я - весьма важное
  духовное лицо, а вы - крайне поверхностный метафизик. Итак, вы видите, я
  не вполне слеп; но тому, кто имеет мою профессию, глаза, о которых вы
  говорите, были бы попросту обузой, того и гляди их выколят вилами или
  вертелом для подрумянивания грешников. Вам эти оптические штуковины
  необходимы, я готов это признать. Постарайтесь, Бон-Бон, использовать их
  хорошо; мое же зрение - душа.
   С этими словами гость налил себе вина и, наполнив до краев стакан
  Бон-Бона, предложил ему выпить без всякого стеснения и вообще
  чувствовать себя совсем как дома.
   - Неглупая вышла у вас книга, Пьер, - продолжал его величество,
  похлопывая с хитрым видом нашего приятеля по плечу, когда тот поставил
  стакан, в точности выполнив предписание гостя. - Неглупая вышла книга,
  клянусь честью. Такая работа мне по сердцу. Однако расположение
  материала, я думаю, можно улучшить, к тому же многие ваши взгляды
  напоминают мне Аристотеля. Этот философ был одним из моих ближайших
  знакомых. Я обожал его за отвратительный нрав и за счастливое уменье
  попадать впросак. Есть только одна твердая истина во всем, что он
  написал, да и ту из чистого сострадания к его бестолковости я ему
  подсказал. Я полагаю, Пьер Бон-Бон, вы хорошо знаете ту восхитительную
  этическую истину, на которую я намекаю?
   - Не могу сказать, чтоб я...
   - Ну, конечно же! Да ведь это я сказал