я parmi les nues <В облаках
  (франц.).>.
   E нижнему был подвешен большой светильник. Герцог узнал в нем рубин;
  но он изливал такой яркий и страшный свет, какому никогда не поклонялась
  Персия, какого не воображал себе гебр и ни один мусульманин, когда,
  опьяненный опиумом, склонялся на ложе из маков, оборотясь спиною к
  цветам, а лицом к Аполлону. Герцог пробормотал проклятие, выражавшее
  явное одобрение.
   Углы зала закруглялись, образуя ниши. В трех из них помещались
  гигантские изваяния. Их красота была греческой, уродливость -
  египетской, их t0ut ensemble <Общий вид (франц.).> - чисто французским.
  Статуя, занимавшая четвертую нишу, была закрыта покрывалом; ее размеры
  были значительно меньше. Но видна была тонкая лодыжка и ступня, обутая в
  сандалию. Де л'Омлет прижал руку к сердцу, закрыл глаза, открыл их и
  увидел, что его сатанинское величество покраснел.
   А картины! Киприда! Астарта! Ашторет! Их тысяча и все это - одно. И
  Рафаэль видел их! Да, Рафаэль побывал здесь; разве не он написал.., и
  разве не тем погубил свою душу? Картины! Картины! О роскошь, о любовь!
  Кто, увидев эту запретную красоту, заметил бы изящные золотые рамы,
  сверкавшие, точно звезды, на стенах из гиацинта и порфира?
   Но у герцога замирает сердце. Не подумайте, что он ошеломлен роскошью
  или одурманен сладострастным дыханием бесчисленных курильниц. C'est vrai
  que de t0utes ces ch0ses il a pense beauc0up - mais! <Правда, обо всех
  этих вещах