что они вычислили довольно точно.
   Вальдемар.
   Я получил эту записку через полчаса после того, как она была
  написана, а спустя еще пятнадцать минут уже был в комнате умирающего. Я не
  видел его десять дней и был поражен страшной переменой, происшедшей в нем
  за это короткое время. Лицо его приняло свинцовый оттенок, глаза потухли,
  а исхудал он настолько, что кости скул едва не прорывали кожу. Мокрота
  выделялась крайне обильно. Пульс прощупывался с трудом. Несмотря на это,
  он сохранил удивительную ясность ума и даже кое-какие физические силы. Он
  ясно говорил, без посторонней помощи принимал некоторые лекарства,
  облегчавшие его состояние,- а когда я вошел, писал что-то карандашом в
  записной книжке. Он полулежал, обложенный подушками. При нем были доктора
  Д. и Ф.
   Пожав руку Вальдемара, я отвел этих джентльменов в сторону и получил
  от них подробные сведения о состоянии больного. Левое легкое уже полтора
  года как наполовину обызвествилось и было, разумеется, неспособно к
  жизненным функциям. Верхушка правого также частично подверглась
  обызвествлению, а нижняя доля представляла собой сплошную массу гнойных
  туберкулезных бугорков. В ней было несколько обширных каверн, а в одном
  месте имелись сращения с ребром. Эти изменения в правом легком были
  сравнительно недавними. Обызвествление шло необычайно быстро; еще за месяц
  до того оно отсутствовало, а сращения были обнаружены лишь в последние три
  дня. Помимо