про себя с величайшим вниманием, а затем закрыл книгу и
  высказал желание, дабы я в качестве доверенного лица выразил от его
  имени барону фон Юнгу полный восторг перед его, барона,
  рыцарственностью, а в качестве секунданта уверить его, что предложенное
  объяснение отличается абсолютной полнотою, безукоризненным благородством
  и, безо всяких отговорок, исчерпывающе удовлетворительно.
   Несколько пораженный всем этим, я ретировался к барону. Он, казалось,
  принял дружелюбное письмо Германна как должное, и после нескольких общих
  фраз принес из внутренних покоев неизменный трактат "Duelli Lex scripta,
  et n0n; aliterque". Он вручил мне книгу и попросил просмотреть в ней
  страницу-другую. Я так и сделал, но безрезультатно, ибо оказался
  неспособен извлечь оттуда ни крупицы смысла. Тогда он сам взял книгу и
  прочитал вслух одну главу. К моему изумлению, прочитанное оказалось до
  ужаса нелепым описанием дуэли двух павианов. Он объяснил мне, в чем
  дело, показав, что книга prima facie <На первый взгляд (лат.).> была
  написана по принципу "вздорных" стихов Дю Бартаса, то есть слова в ней
  подогнаны таким образом, чтобы, обладая всеми внешними признаками
  разумности и даже глубины, не заключать на самом деле и тени смысла.
  Ключ к целому находился в том, чтобы постоянно опускать каждое второе, а
  затем каждое третье слово, и тогда нам представали уморительные насмешки
  над поединками нашего времени.
   Барон впоследствии уведомил меня,