собности шевалье сочли за интуицию. Если бы он
  объяснился начистоту и удовлетворил их любопытство, эти заблуждения были
  бы рассеяны, но ему было просто лень, да и очень уж претила возня с
  делом, потерявшим весь свой интерес. Так и получилось, что в полиции на
  него смотрели как на оракула, и не мало было дел, для разрешения которых
  префектура пыталась заручиться сотрудничеством Дюпена. Одним из самых
  примечательных было дело об убийстве некоей молодой девицы по имени Мари
  Роже.
   События эти разыгрались года через два после страшного происшествия
  на улице Морг. Мари, имя и фамилия которой по созвучию сразу же
  заставляют вспомнить о злосчастной нью-йоркской "табачнице", была
  единственной дочерью вдовы Эстель Роже. Отец умер, когда девочка была
  еще маленькой, и после его смерти мать и дочь жили вместе на улице Паве
  Сен-Андре <Нассау-стрит (Примеч. авт.)>; мать содержала пансион, дочь
  помогала; перемены начались лишь года за полтора до убийства, о котором
  идет речь в нашей повести. Все шло хорошо, пока дочери не сравнялся
  двадцать один год и ее поразительную красоту не приметил один парфюмер,
  державший лавку в нижнем пассаже Пале-Рояля; клиентуру его составляли
  главным образом те опасные проходимцы, которыми кишат тамошние кварталы.
  Мосье Ле Блан <Андерсон (Примеч, авт. )> понял, какая находка для его
  парфюмерной хорошенькая Мари; выгодные условия, предложенные им, были с
  готовностью приняты девицей, хотя мать отнеслась