о глубоко уязвлено тем, что, как
  он ни старался выследить убийц, все шло насмарку. На карту поставлена
  его репутация, как выразился он в высоком стиле, отличающем истинного
  парижанина. Более того - для него это вопрос чести. Взоры всего общества
  обращены на него, и, мы можем ему поверить, нет таких жертв, перед
  которыми он остановится, только бы раскрыть эту тайну. Он заключил свою
  прозвучавшую довольно комично речь комплиментом, как он любезнейшим
  образом выразился, "такту" Дюпена и тут же без обиняков сделал ему
  безусловно выгодное предложение, точные условия которого я оглашать,
  пожалуй, не вправе, что, впрочем, и не имеет прямого отношения к сути
  моего рассказа.
   Комплимент мой друг со всей учтивостью отклонил, а предложение
  принял, хотя верным это дело назвать было никак нельзя. Как только
  соглашение было достигнуто, префект пустился излагать свои соображения,
  перемежая их пространными комментариями фактических данных, которыми мы
  в ту пору еще не располагали. Несмотря на мои робкие намеки, на которые
  я под конец отважился, он рассуждал без устали и, безусловно, со знанием
  дела до тех пор, пока ночь не стала сонно клониться к утру. Дюпен сидел
  в своем излюбленном кресле, прямой и чопорный, - живое воплощение
  почтительного внимания. С самого начала беседы он не снимал очков, и,
  заглянув невзначай за их зеленые стекла, я убедился, что он проспал
  непробудным сном все эти каторжные семь-восемь часов, пока