ефект не
  удалился, - разве что только не храпел.
   С утра я получил в префектуре все материалы, какие им удалось
  собрать, а в редакциях газет - по экземпляру каждого номера, в котором
  печатались хоть мало-мальски существенные сведения об этом печальном
  деле. Если отбросить явно досужие домыслы, то из всей груды этих
  материалов можно было извлечь следующее:
   Мари Роже ушла от матери, из дома на улице Паве Сен-Андре, около
  десяти часов утра в воскресенье 22 июня 18., года. Уходя, она сказала
  мосье Жаку Сент-Эсташу <Пэйну (Примеч, авт. )>, что проведет день у
  тетки, проживающей на улице де Дром, больше об этом ее намерении не
  слышал никто Улица де Дром - это короткий, узкий, но очень людный проезд
  неподалеку от реки, и, если идти кратчайшим путем, примерно в двух милях
  от пансиона мадам Роже. Сент-Эсташ - поклонник, пользовавшийся особой
  благосклонностью Мари, с которой он был к тому времени помолвлен, снимал
  комнату и столовался здесь же, в пансионе. К вечеру он должен был зайти
  за своей нареченной и проводить ее домой. Однако под вечер зарядил
  проливной дождь, и, решив, что она заночует у тетки (как уже случалось
  не раз при подобных обстоятельствах), Сент-Эсташ счел, что их уговор
  теряет силу. Уже к ночи слышали, как мадам Роже (болезненная
  семидесятилетняя старуха) выразила опасение, что не видать ей больше
  Мари; но тогда этим словам не придали значения.
   В понедельник стало известно, что девица