ли бы этот истерзанный труп пролежал
  на берегу до ночи со вторника на среду, то удалось бы напасть и на след
  убийц. Но сомнительно, что труп уже успел бы всплыть и в том случае, -
  если бы его бросили в реку через два дня после убийства. И уже
  совершенно ни с чем не сообразно, чтобы злодеи, способные на такое
  убийство, бросили тело в воду, не привязав груза, чтобы оно сразу пошло
  ко дну; ведь принять такую меру предосторожности ничего не стоило".
  
   Далее редактор доказывает, что тело должно было оставаться в воде "не
  какие-нибудь дня три, а по крайней мере пятью три", если разложение
  успело разрушить его настолько, что Бове с трудом узнал покойницу.
  Последний пункт, однако, был полостью опровергнут. Продолжаю перевод:
  
   "Каковы же, собственно, те доказательства, которые, по словам мосье
  Бове, убедили его окончательно, что покойница и есть именно Мари Роже?
  Он завернул рукав платья и заявил, что приметы сходятся, это - она. Люди
  добрые поняли это так, что речь идет о каких-нибудь достаточно
  характерных шрамах. Он же протер руку и отыскал на ней волоски - пустяк,
  на наш взгляд, вообще не являющийся приметой и ничего не доказывающий -
  все равно, что отыскать в рукаве руку. В ту среду мосье Бове не ночевал
  дома, но в семь часов вечера мадам Роже передали от него, что следствие
  еще не закончено. Если мадам Роже, при ее возрасте и в том горе, в каком
  она была, действительно не могла прийти сама (что более чем вероятно),
  то