то должен же был среди близких найтись хоть один, кто счел бы нелишним
  явиться оказать содействие следствию, если они допускали мысль, что труп
  мог быть телом Мари. Не явился никто. О том, чтобы сходить помочь, на
  улице Паве Сен-Андре не было и речи, соседи по дому и не слышали об
  этом. Мосье Сент-Эсташ, возлюбленный и будущий муж Мари, постоялец ее
  матери, уверяет, будто впервые услышал, что нашли тело его нареченной,
  только на следующее утро, когда к нему зашел мосье Бове и рассказал о
  случившемся. И, зная, что это была за весть, мы просто поражаемся
  невозмутимости, с какой ее выслушали".
  
   Таким образом газета старалась создать впечатление о равнодушии
  родных и близких Мари, несовместимом с предположением, что они
  допускали, будто найденная покойница - Мари. Газета не останавливалась и
  перед инсинуациями - будто бы Мари, заручившись поддержкой друзей,
  решила скрыться из города по причинам, бросающим тень на ее девичью
  непорочность; друзья же, когда в Сене выловили покойницу, по виду чем-то
  напоминающую скрывающуюся девицу, воспользовались случаем и присочинили,
  в расчете на человеческую доверчивость, историю, будто она погибла. Но и
  на этот раз "L'Et0ile" слишком зарвалась. Было положительно доказано,
  что равнодушие родных существовало лишь в воображении газеты, что старая
  женщина совсем обессилела, от горя себя не помнила и ни на что не была
  годна; что Сент-Эсташ принял роковую весть не то чтобы невозмутимо,