озможность, что это ее
  труп всплыл в реке. А потому и необходимо сократить этот промежуток до
  возможно меньших размеров. И, идя к своей цели напролом, наш умник сразу
  же начинает с необоснованных утверждений. "Только по недомыслию можно
  предполагать, - вещает он, - что ее успели убить, если убита
  действительно она, - в такое раннее время, что убийцы могли бросить труп
  в реку до полуночи". Мы, естественно, сразу же ставим вопрос, а почему?
  Почему предположить, что ее убили через пять минут после ее ухода, можно
  только по недомыслию? Почему нельзя иначе, как по недомыслию, допустить,
  что ее убийство могло прийтись на любой час в то воскресенье? Ведь до
  сих пор убийства случались в любое время дня и ночи. И, когда бы именно,
  с девяти утра до без четверти двенадцати ночи это ни произошло, можно
  было успеть "бросить труп в реку до полуночи". Утверждение сделано с
  задней мыслью, - что в воскресенье ее еще не убивали, а если мы спустим
  "L'Et0ile" это ее умозаключение, то с ней уже сладу не будет. Как бы
  рассуждение, начинающееся словами, что только "по недомыслию можно
  предположить, что ее убили.., и так далее.. ", ни излагалось на
  страницах "L'Et0ile", по-настоящему ход мысли автора был примерно таким:
  "только по недомыслию можно предположить, что ее убили, если убита
  действительно она, в столь еще ранний час, что убийцы успели бросить в
  реку до полуночи; нельзя, говорим мы, допустить все это и в то же время
  согласиться