м открытием, в пансион, увидит, что ее все нет. Она,
  повторяю, не могла не предвидеть этих последствий. Она, конечно же,
  предвидела заранее и досаду Сент-Эсташа, и подозрения, которые возникают
  у домашних. Вряд ли она надеялась легко отговориться, вернувшись; но
  если, скажем, она и не собиралась возвращаться, то эти неизбежные
  нарекания ее не могли беспокоить.
   Рассуждала она, по всей видимости, следующим образом: "Я должна
  встретиться с одним человеком, чтобы бежать с ним, или с другой целью, а
  какой именно, - это уж мое дело. Надо, чтобы нам не могли помешать;
  чтобы нас не настигли, нужно выгадать побольше времени; пусть думают,
  что я в гостях у тети и пробуду у нее весь день; я попрошу Сент-Эсташа
  не заходить за мной, пока не стемнеет, тогда дома не будут беспокоиться,
  что меня нет; именно так я и выиграю больше всего времени. Если я
  запрещу Сент-Эсташу заходить за мной, пока не стемнеет, то раньше он,
  конечно, и не явится; если же я не условлюсь с ним, то запас времени у
  меня убавится, потому что меня хватятся дома гораздо раньше, и
  поднимется переполох. Если бы я собиралась вернуться, решив только
  поразвлечься с этим человеком, тогда не было бы расчета просить
  Сент-Эсташа зайти за мной, ибо, явившись, он, конечно, сообразит, что я
  его просто дурачу, о чем ему бы ни за что не догадаться, если бы я ушла
  из дома, не сказавшись, вернулась засветло и сказала, что была в гостях
  у тети. Но поскольку