ску от куска материи, например, от носового платка, можно только
  вдоль по краю, с угла. Но у подола платья край сплошной. А вырвать
  колючкой клок материи ровной полосой из середины платья, где нет края,
  можно только чудом, сотворить которое ни одна колючка не в состоянии. Но
  даже если рвать от края, понадобятся две колючки, рвущие материю одна в
  двух направлениях, другая - в одном. И то если край подола не подшит.
  Если же подшит, то лучше и не пытаться. Мы убедились, сколько осложнений
  приходится учитывать, когда речь идет о том, чтобы "вырвать" клок
  материи "колючками", а нам еще втолковывают, будто их вырвано сразу
  несколько. "Один из этих обрывков" к тому же еще - "от подшивки на
  подоле платья", а другой - "от юбки", иначе говоря, вырван колючками
  ровной полосой из середины юбки, где и края-то не имеется! В такие басни
  не грешно и не поверить; но еще больше, чем все эти неувязки, вместе
  взятые, создает уверенность, что здесь дело нечисто, то поразительное
  обстоятельство, что убийцы, у которых хватило предусмотрительности
  убрать труп, оставляют на месте преступления столько улик. Не подумайте,
  я не говорю, что убийство совершилось не здесь, в зарослях. Может быть,
  было совершено здесь, а скорее всего, в доме мадам Делюк. Но в сущности
  это не столь уж важно. Ведь главное для нас - найти не место
  преступления, а самих преступников. И мои пространные рассуждении должны
  были, во-первых, показать, сколь неуместен