ядатая.
  Даже огни города приводят в смятение. Наконец, после множества долгих
  задержек, в полном изнеможении, он дотащился до берега и избавляется от
  своей страшной ноши, возможно воспользовавшись лодкой. Но сулите ему
  теперь любые сокровища, грозите ему любой карой - ничто we погонит
  одинокого убийцу еще раз той же вымотавшей все его силы опасной тропой к
  кустарнику, где все полно воспоминаний, от которых кровь стынет в жилах.
  И он не возвращается, решив, будь что будет. Ему уже не вернуться туда и
  при всем желании. Им владеет одна мысль - поскорее отсюда. Ему уже
  никогда не вернуться к этим страшным зарослям, от которых он бежит,
  словно грозная расплата уже настигает его.
   А если бы орудовала банда? Они действуют скопом, и это внушает им
  уверенность в себе; хотя ее-то как раз настоящему громиле и без того не
  занимать стать, а ведь именно из самого отчаянного сброда испокон веков
  и сколачиваются банды. Их много, говорю я, поэтому они не растеряются,
  не сробеют, подобно убийце, цепенеющему от страха в одиночестве.
  Случилось что упустить одному, другому, даже третьему, - четвертый
  позаботится. Они бы ничего не оставили; их несколько, и им ничего не
  стоит унести все сразу. Незачем будет и возвращаться.
   А, кроме того, "из платья, от края подола до пояса была выдрана
  полоса примерно в фут шириной, но не оторвана совсем. Трижды обкрутив
  вокруг талии, ее завязали на спине петлей". Цель ясна - чтобы сподручней
  было