атиться при переносе тела. А стали бы несколько человек возиться
  с этим? Будь их трое или четверо, взяли бы труп за руки и за ноги, - вот
  и все, да так и легче нести. Такое приспособление годилось только для
  одного; и теперь нам понятно также, почему "ограда между кустарником и
  рекой оказалась поваленной, следы на земле свидетельствуют о том, что
  здесь протащили волоком какую-то тяжелую ношу". Стали бы несколько
  человек еще валить ограду, перетаскивать волоком труп, который им ничего
  не стоило мигом передать друг. Другу с рук на руки через какую угодно
  ограду? Если бы труп уносили несколько человек, то откуда бы появиться
  на земле следу тела, которое тащили волоком?
   Рассмотрим теперь замечание "Le C0mmerical", которое я уже отчасти
  разбирал. "Кусок материи в два фута длиной и в один шириной, оторванный
  от одной из юбок злополучной девицы, - пишет газета, - был обмотан под
  подбородком вокруг шеи и завязан на затылке - явно с целью заглушить
  крики. Это дело рук молодцов, у которых носовые платки не водятся".
   Я уже замечал, что ни один уважающий себя подонок без платочка не
  выйдет. Но сейчас меня интересует другое. Что этим обрывком материи
  воспользовались не за неимением носового платка, как вообразила "Le
  C0mmercial", явствует из того, что платок бросили в кустарнике; а что он
  не предназначался "заглушать крики", ясно из того, что в дело употребили
  именно эту повязку, а не платок, который гораздо больше подходил для
  такой