ам, у какого-нибудь
  глухого причала, он сойдет на берег. Ну, а лодка, зачалит ли он ее? Он
  слишком спешит, и ему, конечно, не до того. Более того, у него было бы
  такое чувство, словно он сам же пришвартовывает к причалу собственного
  своего обличителя. Естественно, больше всего ему хочется избавиться от
  всего, что так или иначе может его выдать. И он непременно оттолкнет
  лодку, чтобы ее унесло течением. Последуем же за нашим воображением
  дальше. Наутро этот выродок остолбенеет от ужаса, увидев, что лодку
  задержали и она стоит под присмотром в районе, куда он заглядывает не
  раз ежедневно по привычке или - по долгу службы. И той же ночью он, так
  и не посмев потребовать руль, угоняет ее.
   Где же теперь эта ладья без руля? С ее поисков мы и начнем. Стоит нам
  только напасть на ее след - и победа за нами. Лодка тотчас же приведет
  нас - мы и удивиться не успеем, к человеку, который подрядил ее в то
  роковое воскресенье. И доказательство к доказательству сами подберутся
  так, что убийце некуда будет податься.
   (По соображениям, от уточнения которых мы воздерживаемся, но которые
  многие наши читатели поймут и сами, мы берем на себя смелость сделать
  пропуск в той наста предоставленной нам рукописи, в которой описаны со
  всей обстоятельностью события, развернувшиеся после того, как Дюпен
  подобрал этот, пока еще явно ненадежный, ключ к загадке. Считаем
  целесообразным лишь вкратце подтвердить, что успех превзошел самые
  смелые