ас с должности.
   - Никогда больше не вкушать нам от тука земли! - подхватил
  Абель-Фиттим. - Не умащать бороды благовонным ладаном - не повивать
  чресел тонким храмовым полотном.
   - Рака! - выругался бен Леви. - Рака! Уж не вздумали ли они украсть
  наши деньги? О, святой Моисей! Неужели они взвешивают священные сикли
  скинии?
   - Вот наконец-то сигнал! - воскликнул фарисей. - Сигнал! Подымай,
  Абель-Фиттим! - Тяни и ты, Бузи бен Леви! - Либо филистимляне еще не
  отпустили корзину, либо Господь смягчил их сердца, и они положили нам
  увестистое животное.
   И гизбаримы изо всех сил тянули за веревку, а корзина медленно
  поднималась среди сгустившегося тумана.
  
  ***
  
   - Бошох хи! - вырвалось у бен Леви спустя час, когда на конце веревки
  обозначилось что-то неясное. - Бошох хи!
   - Бошох хи! Вот тебе на! Это должно быть баран из энгедийских рощ,
  косматый, как долина Иосафата!
   - Это первенец стада, - сказал Абель-Фиттим. - Я узнаю его по блеянию
  и по невинным очертаниям тела. Глаза его прекраснее самоцветов из
  священного нагрудника, а мясо подобно меду Хеврона.
   - Это тучный телец с пастбищ Васана, - промолвил фарисей. - Язычники
  поступили великодушно. Воспоем же хвалу. Вознесем благодарность на
  гобоях и псалте-рионах. - Заиграем на арфах и на кимвалах - на цитрах и
  саквебутах.
   Только когда корзина была уже в нескольких футах от гизбаримов,
  глухое хрюканье возвестило им о приближении огромной свиньи.