же требованию указать хоть
  сотню таких случаев, за подлинность которых можно ручаться. Один из них
  весьма примечателен, к тому же и его обстоятельства, вероятно, еще
  памятны кое-кому из читающих эти строки, - произошел он сравнительно
  недавно в городке близ Балтимора, где вызвал большое смятение и наделал
  много шума. Жена одного из самых уважаемых граждан, известного адвоката
  и члена конгресса, заболела вдруг какой-то непонятной болезнью, перед
  которой искусство врачей оказалось совершенно бессильным. Страдала она
  неимоверно, а затем умерла, или ее сочли умершей. Никто не заподозрил,
  да никому и в голову, конечно, не могло прийти, что смерть еще не
  наступила. Все признаки были как нельзя более убедительны. Лицо, как
  всегда у покойников, осунулось, черты заострились. Губы побелели, как
  мрамор. Взор угас. Тело остыло. Пульса не стало. Три дня тело оставалось
  в доме, оно уже совсем окоченело и стало словно каменным. В конце концов
  с похоронами пришлось поторопиться, так как показалось, что труп уже
  разлагается.
   Женщину захоронили в фамильном склепе, и три года туда никто не
  заглядывал. На четвертый год усыпальница была открыта - доставили
  саркофаг; но, увы! какой страшный удар ожидал мужа, собственноручно
  отпиравшего склеп! Едва дверцы растворились, фигура в белом с сухим
  треском повалилась ему в объятия. То был скелет его жены в еще не
  истлевшем саване.
   После обстоятельного расследования выяснилось,