то она пришла в себя
  примерно на вторые сутки после захоронения, билась в гробу, пока тот не
  упал с подставки или специального выступа на пол, раскололся, и ей
  удалось выбраться. Налитая доверху керосиновая лампа, которую по
  оплошности забыли в гробнице, вся выгорела, хотя масло могло и просто
  улетучиться. На площадке у входа, откуда ступени спускались в эту камеру
  ужаса, был брошен большой обломок гроба, которым она, видимо, колотила в
  железную дверь, силясь привлечь внимание. Потом, выбившись из сил, она
  лишилась чувств или тогда же и умерла от ужаса, а когда падала, саван
  зацепился за железную обшивку с внутренней стороны двери. В таком
  положении она и оставалась, так и истлела - стоя.
   А один случай погребения заживо произошел в 1810 году во Франции при
  таких обстоятельствах, которые убеждают в правильности поговорки, что
  правда всякой выдумки странней. Героиней этой истории стала мадемуазель
  Викторина Лафуркад, молодая девица из знатной семьи, богатая и собою
  красавица. Среди ее бесчисленных поклонников был Жюльен Боссюе, бедный
  парижский litterateur <Литератор (франц.).> или журналист. Его
  одаренность и обаяние снискали ему внимание богатой наследницы, которая,
  казалось, полюбила его всем сердцем; но аристократическая гордость
  рассудила по-своему - девушка отвергла его и вышла замуж за некоего
  мосье Ренелля, банкира и довольно видного дипломата. После женитьбы,
  однако, сей джентльмен стал относиться