я картина
  была такой же, как обычно при действии током на труп; только разве
  раз-другой судороги были почти как у живого.
   Времени оставалось уже в обрез. Вот-вот должен был забрезжить
  рассвет, и, наконец, решили приступить к вскрытию немедля. Но один
  студент жаждал проверить собственную теорию и все приставал, чтобы
  батарею подключили к грудной мышце. Сделали на скорую руку надсечку,
  однако, как только приложили провод, покойник одним стремительным, но
  вполне собранным движением сорвался со стола и шагнул на середину
  комнаты; несколько секунд он стоял, осматриваясь вокруг тяжелым
  взглядом, и - заговорил. Понять, что он сказал, было невозможно, но то
  были явно какие-то слова, произнесенные совершенно членораздельно. Он
  умолк и тяжело повалился на пол.
   На миг врачи замерли от ужаса, но, сообразив, что действовать надо,
  не мешкая, тут же взяли себя в руки. Было ясно, что мистер Степлтон жив,
  и это - только глубокий обморок. Когда ему дали эфир, он пришел в себя;
  вскоре он поправился и был снова в кругу друзей, от которых, однако,
  подробности его воскрешения скрывали, пока опасность рецидива не
  миновала. Можно себе представить их изумление, их восторги. > Но самое
  поразительное в этой необыкновенной истории одно утверждение мистера С.
  Он уверяет, что сознание ни на миг не покидало его полностью, и, хотя и
  смутно и путанно, но он понимал все, что с ним было после того, как
  врачи констатировали