тировали смерть, и до момента, когда он упал в обморок в
  больнице. "Я жив", - вот что он безуспешно силился сказать, когда понял,
  что попал в операционную.
   Подобных историй можно было бы привести еще не мало, но, по-моему,
  это уже лишнее; факт, что преждевременные похороны происходят, и без
  того совершенно очевиден. Если же мы усвоим, что преждевременные
  похороны тем и отличаются, что узнавать о них удается лишь в
  исключительно редких случаях, то нельзя будет не согласиться, что такие,
  которые так и остаются неизвестными, случаются, возможно, чуть ли не
  каждый день. Ведь право же, вряд ли укажешь кладбище, на котором, если
  его случалось перекопать, не находили бы скелетов, положение которых
  внушает самые ужасные подозрения.
   Страшные подозрения, но насколько же страшней оказаться и самому
  приговоренным! Решительно ни при каких иных условиях нельзя представить
  себе таких неимоверных душевных и физических мук, как при погребении
  заживо. Нестерпимо теснит в груди, удушливы испарения сырой земли, все
  тело туго спеленато саваном; со всех сторон сомкнуты твердые стенки
  последнего приюта, тьма вечной ночи, и все словно затоплено морем
  безмолвия, и он уже здесь, Червь-Победитель - его не увидишь, но он уже
  осязаем; а ты лежи и думай, что на воле - воздух, трава, вспоминай милых
  друзей, которые примчались бы, как на крыльях, на выручку, прослышь они
  только о постигшей тебя беде, и знай, - не прослышат, и ты уже