живало бдения, сдавался я сну, весь содрогаясь при мысли, что, быть
  может, проснусь я уже в могильном жилище. А заснуть - значило
  провалиться в пучину кошмарных видений, над которыми, осеняя их
  огромными черными крыльями, владычицей парила сама потусторонность.
   Из бессчетного множества мрачных видений, которые мучили меня во сне,
  приведу одно-единственное. Помнится, что в, тот раз мой каталептический
  транс был необыкновенно долгим и глубоким. И вдруг чья-то ледяная рука
  легла мне на лоб, и еле внятный голос шепнул мне на ухо слово
  "вставай!".
   Я сел и выпрямился. Тьма была кромешная. Я не мог разглядеть того,
  кто разбудил меня. И не в состоянии был припомнить, когда я впал в
  транс, где остался лежать. Я все сидел, не двигаясь, силясь собраться с
  мыслями, когда холодная рука грубо схватила мою в запястье и нетерпеливо
  рванула, а прерывистый голос заговорил опять:
   - Вставай! Разве я не велел тебе встать?
   - А кто?.. - взмолился я, - кто ты?
   - У меня нет имени в краях, где я теперь обитаю, - печально отозвался
  голос, - я был смертным, теперь - демон. Я был беспощаден, а стал
  жалостлив. Ты слышишь, как я дрожу. При каждом слове у меня зубы стучат,
  но не от стужи в ночи бескрайней. А от невыносимого ужаса. Как ты можешь
  мирно спать? Я не знаю покоя от вопля этих вселенских терзаний. Видеть
  их свыше моих сил. Так вставай же! Вступим вместе в вечную ночь, и я
  отворю перед тобой могилы. Не сама ли это скорбь?..