ицы для душевнобольных, о которой я много слышал от знакомых
  парижских врачей. Я никогда не бывал в подобного рода заведениях и вот,
  решив не упускать представившейся мне возможности, предложил своему
  попутчику (господину, с которым случайно познакомился несколькими днями
  раньше) сделать небольшой крюк и потратить часок-другой на осмотр
  лечебницы. Но спутник мой отказался, сославшись, во-первых, на то, что
  очень спешит, и, во-вторых, на вполне естественное чувство страха перед
  умалишенными. Впрочем, он просил меня не стесняться и сказал, что
  соображения вежливости не должны помешать мне удовлетворить свое
  любопытство; он добавил, что поедет не спеша и что я смогу догнать его
  сегодня же или, в крайнем случае, завтра. Когда мы прощались, мне пришло
  в голову, что доступ в лечебницу может быть затруднен и меня, пожалуй,
  не впустят туда, опасениями на этот счет я поделился со своим спутником.
  Он ответил, что затруднения действительно могут возникнуть, если только
  я не знаком лично с главным врачом, мосье Майяром, и не располагаю
  никакими рекомендательными письмами: ведь порядки в таких частных
  заведениях гораздо более строгие, чем в казенных больницах. Сам он, как
  выяснилось, познакомился где-то с Майяром несколько лет назад и берется
  проводить и представить меня; ему же самому чувство страха, о котором он
  говорил, не позволяет переступить порог этого дома.
   Я поблагодарил его, и мы свернули с большой дороги на заросший