ий травою
  проселок. Не прошло и получаса, как он почти совсем затерялся в густом
  лесу у подножия горы. Мы проехали около двух миль сквозь эту сырую
  мрачную чащу, и вот наконец нашим взорам предстал Mais0n de Sante. Это
  был причудливой постройки chateau <Замок (франц.).>, столь пострадавший
  от времени, такой обветшалый и запущенный, что, право, казалось
  невероятным, чтобы здесь жили люди. При виде этого дома я содрогнулся от
  страха, остановил лошадь и был уже готов повернуть назад. Впрочем,
  вскоре я устыдился своей слабости и продолжал путь.
   Мы подъехали к воротам. Я заметил, что они приотворены и какой-то
  человек выглядывает из-за них. В следующее мгновение этот человек вышел
  нам навстречу, окликнул моего спутника по имени, радушно пожал ему руку
  и попросил спешиться. Это был сам мосье Майяр, видный и красивый
  джентльмен старого закала - с изящными манерами и тем особым выражением
  лица, важным, внушительным и полным достоинства, которое производит
  столь сильное впечатление на окружающих.
   Мой друг представил меня, сообщил о моем желании осмотреть больницу
  и, выслушав заверения мосье Майяра в том, что мне будет уделено все
  возможное внимание, тут же откланялся. С тех пор я больше его не видел.
   Когда он уехал, главный врач провел меня в маленькую, но чрезвычайно
  изящно убранную гостиную, где все свидетельствовало о тонком вкусе:
  книги, рисунки, горшки с цветами, музыкальные инструменты и многое,
  другое.