мысла. Однако продолжительные занятия теорией mania <Безумия
  (греч.).> научили меня относиться с недоверием к подобным
  доказательствам душевного равновесия, и на протяжении всего разговора я
  сохранял ту же осторожность, какую проявил в самом начале.
   Вскоре появился расторопный лакей в ливрее и с подносом в руках. Я
  занялся принесенными им фруктами, вином и закусками, а дама тем временем
  покинула комнату. Когда она ушла, я повернулся к хозяину и вопрошающе
  взглянул на него.
   - Нет, - сказал он, - нет, что вы! Это моя родственница - племянница,
  весьма образованная женщина.
   - О, тысяча извинений! - воскликнул я. - Простите мне мою ошибку, но
  вы, бесспорно, и сами понимаете, чем ее можно оправдать. Превосходная
  постановка дела здесь у вас хорошо известна в Париже, и я счел вполне
  возможным.., вы понимаете...
   - Да, да! Не стоит об этом говорить! Скорее уж мне надлежит
  благодарить вас за вашу похвальную осторожность. Редко встретишь в
  молодых людях такую осмотрительность, и я могу привести не один пример
  весьма плачевных c0ntre-temps <Недоразумений (франц.).> , которые были
  следствием легкомыслия наших посетителей. Пока действовала моя прежняя
  система и пациентам предоставлялось право разгуливать где им вздумается,
  они часто впадали в состояние крайнего возбуждения по вине
  неблагоразумных посетителей, приезжавших осматривать наш дом. Поэтому
  мне пришлось ввести систему жестких ограничений, и теперь