айте, что хотя бы один из этих детей моря умел читать по
  писаному, -- способность, считавшаяся в те времена простым народом не менее
  магической, чем дар сочинительства, но буквы, как хмельные, делали резкий
  крен в подветренную сторону, а это, по мнению обоих матросов, предвещало
  долгое ненастье; волей-неволей пришлось тут же, как аллегорически выразился
  Дылда, "откачивать воду из трюма, брать паруса на гитовы и ложиться по
  ветру".
   И матросы, расправившись наскоро с остатками эля и затянув шнурки
  коротких курток, устремились на улицу. Несмотря на то, что Хью Смоленый
  дважды сунул голову в камин, приняв его за дверь, наши герои благополучно
  выбрались из трактира и в половине первого ночи уже во всю прыть неслись по
  темному переулку к лестнице св. Эндрюса, навстречу новым бедам и упорно
  преследуемые разъяренной хозяйкой "Веселого матроса".
   В эпоху, к которой относится этот богатый происшествиями рассказ, по
  всей Англии, и особенно по ее столице, долгие годы разносился
  душераздирающий вопль: "Чума!" Лондон совсем обезлюдел; по темным, узким,
  грязным улицам и переулкам близ Темзы, где, как полагали, и появился призрак
  Черной смерти, свободно разгуливали только Ужас, Страх и Суеверие.
   Указом короля на эти районы был наложен запрет, и под страхом смертной
  казни никто не смел нарушить их мрачное безлюдье. Но ни указ монарха, ни
  высокие заставы перед зачумленными улицами, ни смертельная угроза погибнуть
  от