также, что очень немногие наряды были
  хорошо сшиты, - во всяком случае, очень немногие из них хорошо сидели на
  своих владельцах. Оглядевшись, я заметил красивую девушку, которой мосье
  Майяр представил меня в маленькой гостиной; но каково же было мое
  изумление, когда я увидел на ней юбку с фижмами, туфли на высоком
  каблуке и грязный чепец из брюссельских кружев, который был ей настолько
  велик, что лицо выглядело до смешного маленьким. Когда я видел ее в
  первый раз, она была в глубоком трауре, что очень к ней шло. Одним
  словом, в одежде всех собравшихся чувствовалось нечто странное - нечто
  такое, что в первую минуту снова вернуло меня к прежним мыслям о
  "системе поблажек", и я подумал, что мосье Майяр решил до конца обеда
  держать меня в неведении относительно того, кто такие наши соседи:
  по-видимому, он опасался, что обед за одним столом с сумасшедшими не
  доставит мне особенного удовольствия. Однако я сразу же вспомнил
  рассказы парижских друзей о южанах - какой это странный, эксцентричный
  народ и как упорно они держатся за свои старые понятия, - а разговор с
  двумя-тремя гостями немедленно и окончательно рассеял все мои
  подозрения.
   Что касается самой столовой, то ей не хватало изящества, хотя,
  пожалуй, в удобстве и достаточно больших размерах ей нельзя было
  отказать. Ковра на полу не было, - впрочем, во Франции часто обходятся
  без ковров, - не было и занавесей на окнах, ставни были