закрыты и
  заперты крепкими железными засовами, положенными крест-накрест, какие мы
  видим обыкновенно на ставнях лавок. Столовая, как я успел установить,
  занимала одно из прямоугольных крыльев chateau. Окна выходили на три
  стороны, а дверь - на четвертую; всего я насчитал не меньше десяти окон.
   Стол был сервирован роскошно, сплошь уставлен блюдами и ломился от
  всевозможных тонких яств. Это поистине варварское изобилие не поддается
  описанию. Мяса было столько, что хватило бы для пира сынов Енаковых.
  Никогда в жизни не видывал я столь широкого, столь необузданного
  расточения жизненных благ. Но вкуса во всем этом ощущалось очень
  немного, и мои глаза, привыкшие к ровному мягкому свету, жестоко
  страдали от ослепительного сверкания бесчисленных восковых свечей в
  серебряных канделябрах, которые были расставлены на столе и по всей
  комнате - везде, где только удалось найти для них место. Прислуживало
  несколько расторопных лакеев, а за большим столом в дальнем углу сидело
  человек семь-восемь со скрипками, флейтами, тромбонами и барабаном. Эти
  молодцы жестоко досаждали мне за обедом, извлекая время от времени из
  своих инструментов бесконечно разнообразные звуки, которые должны были
  изображать музыку, и, по-видимому, доставляли большое удовольствие всем
  присутствовавшим, за исключением меня.
   В общем, я никак не мог избавиться от мысли, что во всем происходящем
  перед моими глазами очень много bizarre <Причудливого,