- А еще, - подхватил оборвавшуюся было нить разговора какой-то гость
  с бледным, как у мертвеца, лицом, сидевший на конце стола, - а еще,
  припоминаю, был у нас однажды среди прочих забавных чудаков пациент,
  который упорно утверждал, будто он кордовский сыр, и ходил повсюду с
  ножом в руке, приставая к приятелям и умоляя их отрезать у него ломтик
  от ноги.
   - Да, несомненно он был полный идиот, - вмешался тут еще кто-то, - но
  все же его и сравнивать нельзя с тем экземпляром, который каждому из нас
  известен, за исключением лишь вот этого приезжего господина. Я говорю о
  человеке, который принимал себя за бутылку шампанского и то и дело
  откупоривался, стреляя пробкой и шипя, - вот таким манером...
   Тут говоривший (на мой взгляд, это было верхом невоспитанности)
  засунул большой палец правой руки за левую щеку и выдернул его со
  звуком, напоминавшим хлопанье пробки, а затем, подражая пенящемуся
  шампанскому и ловко прижимая язык к зубам, издал резкий свист и шипение,
  не прекращавшиеся в течение нескольких минут. Я отчетливо увидел, что
  такое поведение пришлось не совсем по вкусу мосье Майяру, но он не
  промолвил ни слова, и в разговор вступил очень тощий и очень маленький
  человечек в большом парике.
   - А еще был здесь один простофиля, - сказал он, - которому казалось,
  что он лягушка. К слову сказать, он ни капельки не походил на лягушку.
  Жаль, что вам не довелось встретиться с ним, сэр, - продолжал тощий
  господин,