умасшедший.
  Человек-юла! Слыханное ли это дело, позвольте спросить? Чепуха! Вот
  мадам Жуаез - та была гораздо благоразумнее, как вам известно. У нее
  тоже была своя фантазия, но фантазия, исполненная здравого смысла и
  доставлявшая удовольствие всякому, кто имел честь быть знакомым с этой
  особой. После долгих размышлений она обнаружила, что по какой-то
  случайности обратилась в молодого петушка и стала держать себя
  соответствующим образом. Она хлопала крыльями поразительно удачно - вот
  так! вот так! А ее пение... Ах, оно было просто восхитительно!
  Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку-у-у-у-у!
   - Мадам Жуаез, прошу вас вести себя прилично! - вмешался тут наш
  хозяин, весьма рассерженный. - Либо держите себя так, как подобает даме,
  либо сейчас же уйдите вон из-за стола! Выбирайте!
   Мадам Жуаез (я был немало удивлен, услышав, как после описания мадам
  Жуаез, только что сделанного пожилой дамой, ее называют этим же именем)
  вспыхнула до корней волос и была, казалось, до крайности сконфужена
  выговором. Она опустила голову и не произнесла в ответ ни звука. Но
  другая, на сей раз более молодая леди, поддержала разговор. Это была моя
  старая знакомая - красивая девушка из маленькой гостиной.
   - О, мадам Жуаез и в самом деле была дура! - воскликнула она. - Зато
  во взглядах Эжени Сальсафетт действительно чувствовался трезвый ум. Это
  была очень красивая и до болезненности скромная молодая дама, которая
  считала обычный