ь о работах этих без сомнения выдающихся
  людей! Я обязательно разыщу их сочинения и буду изучать их с особым
  вниманием. Мосье Майяр, после ваших слов мне действительно - поверьте! -
  действительно стыдно за себя!
   Так оно и было.
   - Оставим это, мой милый юный друг, - произнес ласково мосье Майяр,
  пожимая мне руку. - Выпейте-ка со мной стаканчик сотерна.
   Мы выпили. Собравшиеся последовали нашему примеру, потом еще раз, еще
  раз, и так без конца. Они болтали, шутили, смеялись, делали глупость за
  глупостью; визжали скрипки, грохотал барабан, как медные быки Фаларида,
  ревели тромбоны, и сцена, становясь, по мере того как винные пары
  затуманивали головы, все более ужасной, наконец превратилась в какой-то
  шабаш in pett0 <Здесь в зародыше (итал.).>. Тем временем мы - мосье
  Майяр и я, - склонившись над стаканами сотерна и вужо, стоявшими перед
  нами, продолжали наш разговор, повысив голос до крика: слово,
  произнесенное обычным тоном, имело не больше шансов дойти до слуха
  собеседника, чем голос рыбы со дна Ниагарского водопада.
   - Сэр, - прокричал я в ухо мосье Майяру, - сэр, перед обедом вы
  упомянули об опасности, связанной со старой "системой поблажек". Что вы
  имели в виду?
   - Да, - отвечал он, - время от времени у нас действительно
  складывалось очень опасное положение. Всех причуд умалишенных не
  предугадаешь, и, по моему мнению, равно как и по мнению доктора Смоля и
  профессора Перро, никогда нельзя