енит, то есть был знаменит, но я не автор "Писем Юниуса", не
  Железная Маска, ибо зовут меня, насколько мне известно, Робертом
  Джонсом, а родился я где-то в городе Бели-Берде.
   Первым действием, предпринятым мною в жизни, было то, что я обеими
  руками схватил себя за нос. Матушка моя, увидав это, назвала меня
  гением, а отец разрыдался от радости и подарил мне трактат о носологии.
  Его я изучил в совершенстве прежде, чем надел первые панталоны.
   К тому времени я начал приобретать научный опыт и скоро постиг, что,
  когда у человека достаточно выдающийся нос, то он разнюхает дорогу к
  славе. Но я не обращал внимания ни на одну теорию. Каждое утро я дергал
  себя за нос разок-другой и пропускал рюмочек пять-шесть.
   Когда я достиг совершеннолетия, отец мой как-то пригласил меня зайти
  к нему в кабинет.
   - Сын мой, - спросил он, когда мы уселись, - какова главная цель
  твоего существования?
   - Батюшка, - отвечал я, - она заключается в изучении носологии.
   - Роберт, - осведомился он, - а что такое мосология?
   - Сэр, - пояснил я, - это наука о носах.
   - И можешь ли ты сказать мне, - вопросил он, - что такое нос?
   - Нос, батюшка, - начал я, весьма польщенный, - пытались многообразно
  охарактеризовать около тысячи исследователей. (Тут я вытащил часы.) -
  Сейчас полдень или около того, так что к полуночи мы успеем пройтись по
  всем. Итак, начнем: - Нос, по Бартолину, - та выпуклость, тот нарост, та
  шишка, то...
   - Полно, полно, Роберт!