ительные, чем музыкальные
  упражнения Дылды.
   Теперь приятели, видимо, добрались до главного оплота чумы. С каждым
  шагом воздух становился все зловоннее и удушливее, а переулки все более
  узкими и извилистыми. С прогнивших крыш поминутно срывались громадные камни
  и балки, а грохот, с каким они падали, свидетельствовал о высоте окружающих
  зданий; с трудом прокладывая себе дорогу среди развалин, матросы нередко
  задевали рукой скелет или разлагающийся труп.
   Вдруг, когда они наткнулись на подъезд какого-то высокого мрачного дома
  и у разгоряченного Дылды вырвался особенно пронзительный вопль, в глубине
  здания раздался взрыв неистового сатанинского гогота и визга. Ничуть не
  испугавшись этого гогота, от которого в такое время да еще в таком месте у
  людей не столь отчаянных кровь застыла бы в жилах, пьяницы очертя голову
  ринулись к двери, с градом проклятий распахнули ее настежь и очутились в
  самом пекле.
   Комната, куда они попали, была лавкой гробовщика; через открытый люк в
  углу у входа был виден ряд винных погребов, а доносившееся оттуда хлопанье
  пробок свидетельствовало о том, что там хранятся изрядные запасы спиртного.
   Посредине лавки стоял стол, в центре которого возвышалась огромная
  кадка, наполненная, по всей вероятности, пуншем. Весь стол был заставлен
  бутылками со всевозможными винами; вперемежку стояли баклаги, фляги, кувшины
  самого разнообразного вида с другими спиртными напитками. Вокруг стола на
  козлах