без того, чтобы
  "старина Чарли" раза три-четыре не заглянул к соседу справиться, как
  дела, весьма часто оставался завтракать или пить чай и почти ежедневно -
  обедать; а уж сколько стаканчиков пропускали приятели за один присест,
  пожалуй, и не сосчитаешь. Любимым напитком "старины Чарли" было
  шато-марго, и, глядя, как этот почтенный джентльмен вливает себе в
  глотку кварту за квартой, мистер Челноук, казалось, радовался от всей
  души. И вот однажды, когда головы наполнились винными парами, а бутылки
  соответственно опустели, мистер Челноук, хлопнув своего закадычного
  друга по спине, объявил ему: "Знаешь, что я тебе скажу, старина Чарли?
  Ей-Богу, ты самый славный малый, какого мне доводилось встречать на
  своем веку, и раз тебе нравится хлестать вино этаким вот манером, так
  будь я проклят, если не подарю тебе большущий ящик шато-марго! Разрази
  меня Бог (у мистера Челноука была прискорбная привычка божиться, хоть он
  и редко заходил дальше таких выражений, как "Разрази меня Бог" или "Ей
  же ей" или "Чтоб мне провалиться"), - разрази меня Бог, - продолжал он,
  - если я сегодня же после обеда не отправлю в город заказ на двойной
  ящик самого лучшего шато, какое только удастся сыскать, и я подарю его
  тебе, да подарю! - молчи, не возражай мне - непременно подарю, слышишь?
  И дело с концом! Так смотри же - на днях тебе его привезут, - как раз
  тогда, когда ты и ждать-то не будешь!" Я упомянул об этом небольшом
  проявлении щедрости