для гробов разместилась компания из шести человек. Попытаемся описать
  каждого из них.
   Против двери, на возвышении, сидел, по-видимому, распорядитель пира. Он
  был высок и очень тощ. Дылда даже растерялся, увидев человека, еще более
  тощего, чем он сам. Председатель был желт, как шафран, но черты его лица не
  привлекли бы внимания и о них не стоило бы упоминать, если бы не одно
  обстоятельство: лоб у него был до того безобразный и неестественно высокий,
  что казалось, будто поверх головы надето нечто вроде колпака или кивера в
  виде огромного нароста. Стянутый, точно кисет, ввалившийся рот улыбался с
  какой-то дьявольской приветливостью, и глаза от действия винных паров
  казались остекленевшими, как, впрочем, у всех сидящих за столом. На этом
  джентльмене была богато расшитая мантия из черного бархата, в которую он
  небрежно завернулся с головы до ног, словно в испанский плащ. Голова его
  была утыкана черными перьями, какими обычно украшают катафалки, и он
  непринужденно, с франтоватым видом, покачивал этим плюмажем из стороны в
  сторону; в правой руке распорядитель сжимал берцовую кость, которой, видимо,
  только что потехи ради огрел одного из своих собутыльников.
   Напротив, спиной к двери, восседала леди, наружности ни чуть не менее
  ошеломляющей. Будучи почти одного роста с вышеописанным джентльменом, она,
  однако, не могла пожаловаться на худобу -- ее явно мучила водянка, к тому же
  в последней стадии; фигура этой леди больше