к первый, безумный, неистовый
  взрыв страха миновал, все взоры обратились к мистеру Душкинсу.
   Проживи я и тысячу лет, мне не забыть выражения смертной муки,
  застывшего на этом белом, как мел, лице, еще так недавно пылавшем от
  вина и от упоения своим торжеством. Несколько минут он сидел неподвижно,
  будто мраморное изваяние; пристальный взгляд его остановившихся глаз
  был, казалось, обращен внутрь и погружен в созерцание его собственной
  жалкой и преступной души. Наконец, словно возвращаясь в этот мир, глаза
  его сверкнули каким-то неожиданным блеском; содрогнувшись, он быстро
  вскочил со стула, тяжело рухнул головой на стол, так что она коснулась
  трупа, и с уст его быстро и бурно полилось признание в том самом гнусном
  преступлении, за которое мистер Шелопайн был заключен в тюрьму и
  приговорен к смерти.
   То, что рассказал убийца, сводилось приблизительно К следующему: он
  следовал за своей жертвой почти до самого озерка, здесь выстрелил в
  лошадь из пистолета, уложил всадника ударом рукоятки, завладел
  бумажником и, полагая, что лошадь мертва, с большим трудом оттащил ее в
  заросли ежевики на берегу озерка. Труп мистера Челноука он взвалил на
  спину собственной лошади и увез его далеко в лес, чтобы спрятать в
  надежном месте.
   Жилет, бумажник, нож и пулю он подбросил - для того, чтобы отомстить
  мистеру Шелопайну. Находку окровавленного шейного платка и рубашки тоже
  подстроил он.
   По мере того, как это леденящее