дей устремилось в эту сторону, и
  нам трудно будет идти против его прилива. Он течет по аллее Гераклида,
  ведущей прямо от дворца, - так что, по всей вероятности, среди гуляк
  находится и царь. Да - я слышу клики глашатая, возвещающие его
  приближение в витиеватых восточных оборотах. Мы сможем взглянуть на его
  особу, когда он проследует мимо храма Ашимы, а пока укроемся в
  преддверье капища; он скоро будет здесь. А тем временем рассмотрим это
  изваяние. Что это? А! Это бог Ашима, собственной персоной. Вы видите,
  что он не ягненок, не козел, не сатир; также нет у него большого
  сходства с аркадским Паном. И все-таки ученые последующих веков
  приписывали - прошу прощения, будут приписывать - эти обличья Ашиме
  Сирийскому. Наденьте очки и скажите, кто он. Кто он?
   "Батюшки! Обезьяна!" Именно - павиан; но от этого божественность его
  не меньше. Его имя - производное от греческого Simia Обезьяна (греч.). -
  что за болваны археологи! Но смотрите! Смотрите! Вон сквозь толпу
  продирается оборванный мальчишка. Куда он идет? О чем он вопит? Что он
  говорит? А, он говорит, что царь движется сюда во главе торжественного
  шествия; что на нем полное царское облачение; что он только что
  собственноручно предал смерти тысячу закованных в цепи пленных
  израильтян! За этот подвиг оборвыш превозносит его до небес! Чу! сюда
  движется толпа таких же голодранцев. Они сочинили латинский гимн <Флавий
  Вописк указывает, что