простит ему Господь!), стоя на коленях перед этим
  паршивым величеством, когда я уверен, что он еще больший грешник, чем я, и
  всего-навсего Тим Херлигерли, комедиант, -- нет, дудки! По моим понятиям это
  дело другого сорта и совсем не по моим мозгам.
   Ему не дали кончить. Едва он упомянул имя Тима Херлигерли, все разом
  вскочили.
   -- Измена! -- закричал его величество король Чума Первый.
   -- Измена! -- проскрипел человек с подагрой.
   -- Измена! -- взвизгнула ее высочество Чумная Язва.
   -- Измена! -- прошамкал человек со связанной челюстью.
   -- Измена! -- прорычал человек, облаченный в гроб.
   -- Измена! Измена! -- завопила ее величество Рот-щелью и, ухватив
  злополучного Хью Смоленого сзади за штаны, высоко подняла его и без всяких
  церемоний бросила в огромный открытый бочонок с его излюбленным октябрьским
  пивом. Несколько секунд он то погружался на дно, то всплывал, словно яблоко
  в чаше с пуншем, пока не исчез в водовороте пенистого пива, которое
  забурлило еще больше от судорожных усилий Хью.
   Видя поражение своего товарища, в дело вмешался долговязый матрос.
  Столкнув короля Чуму в открытый люк, отважный Дылда с проклятием захлопнул
  за ним дверцу и вышел на середину комнаты. Он сорвал качавшийся над столом
  скелет и принялся молотить им по головам пирующих, да с таким усердием и
  добросовестностью, что с последней вспышкой гаснущих углей вышиб дух из
  подагрического старикашки. Навалившись потом