скающего смеха.
   - Не обижайся на него, - сказала Тереза. - Он старый солдат.
   Это не повод. Я тоже был солдатом. Даже проиграл войну - и это достаточно
  хорошая рекомендация. Потом я спросил:
   - Почему он набросился на меня?
   Из ее рассказа я понял, что когда-то давно - как давно, мне не удалось
  установить, поскольку у Терезы было довольно слабое чувство времени, - фу
  был безумно влюблен в ее мать. После аварии - впервые она упомянула аварию
  свет навеки померк в его глазах, и он стал каждый день носить свежие цветы
  на ее могилу.
   - Вот почему он выращивает эти ужасные цветы. И старается, чтобы никто не
  узнал.
   Тогда - поскольку маленький Фрейд дремлет в каждом человеке - я ухватился
  за возможность расспросить Терезу о матери:
   - Она была красива?
   - Ну...
   - Ты ее очень любила?
   - Я никого особенно не любила, кроме тебя, - сказала Тереза. Но она
  упомянула еще одну вещь: у ее матери была страсть к цветам.
   - В этом доме всегда было много цветов. Только мать не могла вынести,
  когда они увядали. Цветы меняли каждый день, и всегда их не хватало.
   Огонь умер с приходом ночи. Тереза умолкла. В темноте она дышала глубже,
  как растение. Я наклонился и нежно поцеловал ее глаза. Делая это, я
  испытывал блаженное чувство полной свободы. Где-то далеко были Верни, Ким. Я
  сам оказался где-то далеко. Она медленно повернула голову - медленнее, чем
  вращались зубчатые колеса в настенных часах, что висели