ные
  облака, тесня друг друга, мчались наперегонки к востоку.
   - Где ты, ветер? - спросил я. В ответ внезапно налетевший порыв окатил
  меня водой с деревьев.
   Я остановился. Ледяные струи потекли за шиворот, но не это меня
  беспокоило. И не чувство одиночества, потому что на самом деле я был окружен
  мириадами назойливых видений, которые звали меня. Куда?...
   - Куда? - спросил я вслух и тут же ощутил в своем теле нечто подобное
  медленному движению сока в растениях. Я столь же медленно повернул голову.
  Насекомые, птицы, жабы перестали быть невидимками, хотя меня не соединяла с
  ними обычная зрительная связь. Мои чувства были прикованы к неким
  обособленным друг от друга центрам вибраций. Потом чужеродные вибрации
  приблизились и слились со мной, и течение времени утратило всякий смысл.
  Внезапно я ощутил поднимавшийся из земли удушливый запах. Гниющая тряпка?
  Или это безмолвный и неотвратимый распад моего тела? "Надо выбираться, -
  подумал я, - скорей выбираться отсюда". Потом эту мысль вытеснила другая. Я
  вспомнил, как Тереза однажды сказала:
   - Серж, ты все время борешься с собой. Как будто кто-то в тебе самом
  ненавидит тебя. Неужели это и называют умом?
   Около пяти часов вечера я вернулся к дому, где между тем разыгрывалась
  драма иного рода. Пришли два человека с фермы, разбудили Терезу и сказали,
  что ночью в амбар обрушилось дерево. Провалилась часть крыши, и об этом
  необходимо