опять затянул свою песню о газете как "одной большой семье". Странно,
  подумал я, все эти жены, начальники друзья не очень-то заботятся о тебе, но
  как только ты собрался уходить - они готовы на все. Берни поведал мне о
  новых грандиозных планах по реорганизации всей нашей группы. И про меня не
  забыли! Мне достанется неплохой кусок пирога. Стоит ли все это бросать? Как
  насчет отпуска? На месяц? Проветри мозги. Перезаряди батареи. Съезди
  куда-нибудь. Послушай, старина, забудь про это увольнение. Я даже не слышал,
  что ты сказал. В одно ухо влетело, в другое вылетело. Пусть какой-нибудь
  доктор напишет тебе бюллетень на две-три недели. Идет?
   Все время, пока он говорил, я думал только о Ким. Когда она узнала, что
  так все серьезно, ее лицо исказилось от боли. Я почувствовал, как у нее к
  горлу подкатил комок. Нет, - повторяла она, - нет.., нет.
   Я решил встретиться с Декампом. Из всех людей, которых я знал, он,
  пожалуй, лучше всего подходил на роль скалы, твердой прочной скалы, на
  которую можно опереться. Только поймать его было не так-то просто.
   Он клюнул на идею пообедать в ресторане возле его работы.
   - Как ты думаешь, она выдержит этот удар? - спросил я.
   - За последний месяц она вполне поправилась.
   - Это не то.
   - Я говорил с тобой как врач. Теперь слушай. Ты берешь нож и втыкаешь его
  в живот человеку, а потом спрашиваешь меня, выдержит ли он этот удар.
   - У меня нет другого выхода.