остров". И Кофе.
   Предстояло сделать очень многое. Удивительно, как трудно выбирать якоря.
  Незначительные детали перемешиваются с действительно серьезными вещами, и
  неизвестно, как все это распутать.
   Например, стоишь перед своим гардеробом и спрашиваешь себя: Какой взять
  костюм? Можно провести три дня, созерцая горы рубашек, свитеров и носков, и
  не прийти ни к какому решению. Или посещаешь адвоката, который, как говорят
  друзья, чудесный специалист по разводам. А когда выходишь из его конторы,
  хочется просто утопиться.
   Есть те, кого можно обмануть (...надо немного отдохнуть, побыть два-три
  месяца одному.., ну конечно, Ким согласна, мама...), и те, кому надо сказать
  правду. Как говорит Гурджиев, есть материальный вопрос (...я оставил в банке
  достаточно денег, на следующий квартал хватит, а потом.., ну, посмотрим..,
  да, дорогая, страховка оплачена..) - и есть боль.
   С Ким мы говорили и спорили каждую ночь. Иногда со слезами, иногда с
  гордым безразличием. Часто мы сердились и говорили друг другу больше, чем
  следовало. Потом опять была любовь и слезы. Сожаление и эта ужасная
  ностальгия. Колебания и упреки. Что сказала она однажды вечером, три года
  назад, что сделал я в то утро. Или что мы забыли сделать и сказать. И опять
  язвительные слова - или смех, презрение, безразличие, нежность, сожаление,
  отчаяние. Этот механизм не знал сбоев. Пускаешь стрелу, и мишень летит ей
  навстречу.
   - Почему бы тебе