го?
   Остаток ночи я провел, пытаясь убедить себя в том, что это не имеет для
  меня никакого значения. Все к лучшему, мой мальчик. Живи день за днем, как
  во время войны. Думай о чем-нибудь другом. Например о Терезе. Этот забор
  действительно хорош. 735 футов, нет - ярдов. Три фута на ярд. Это будет -
  трижды пять - пятнадцать, и один в уме.
   Трижды три - девять, и один - десять, трижды семь - двадцать один, и один
  - двадцать два - 2250 футов. А сколько ее шагов?
   Наутро я вновь привел мир в движение. Немного воздуха, немного воды.
  Немного физических упражнений. Немного виски. Кусок мяса - и вперед, с
  веселой песней. Улыбочку. Спасибо. Еще раз... Потом был ленч с Канавой.
   - Это действительно крупное дело, Серж. Я хочу, чтобы ты знал.
   - Весьма признателен.
   - И мне бы хотелось включить тебя в игру... Секунду. Меня не интересуют
  твои личные проблемы. Послушай:
   Лакруа пустил в ход свои связи. И еще Дюсюрж. Понимаешь чем это пахнет?
   Для наглядности он стал чертить вилкой скатерти. Девять пересекающихся
  треугольников, пять указывают вниз, четыре вверх. Внутри - четыре
  концентрических круга, в свою очередь содержащие квадрат с четырьмя
  замкнутыми устьями. Идеограмма. Мандала. Лабиринт, из которого Канава
  наконец нашел выход: путем разделения, выщепления, резкого изменения
  общественного мнения, молчаливых соглашений, умно построенных бесед и
  макиавеллиевых комбинаций -